Полюбить своих врагов…

Вы только что услышали одно из самых трудных мест Евангелия Иисуса Христа, читаемыx в храме –  только три слова: «любите врагов ваших». Если бы мы вчера тоже читали положенное литургическое чтениe, то мы бы услышали предыдущий отрывок из Евангелия, где Христос развивает эту мысль. Он говорит (Лк VI, 27–31):

27Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас,

28благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас.

29Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку.

30Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад.

31И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними.

 

Здесь возникают четыре вопроса: «Что означает любить? Кто мой враг? Что означает молиться за врага? И что я должен сделать для того, чтобы этого достигнуть?»

Когда мы слышим слово «любовь», то думаем о нём в том преломлении, в котором оно понимается в этом мире. И это слово почти всегда используется в сентиментальном смысле. Оно переполнено чувствами. Мы призваны любить своих возлюбленных, своих детей, своих окружающих. Мы можем любить какой-нибудь ресторан, какое-нибудь блюдо. И часто мы слышим выражение «заниматься любовью».

Однако, Евангелие использует слово «любовь» в совершенно ином смысле. Новозаветное понимание слова «любовь» не связано с тем, что мы чувствуем, а с тем, как мы живем, и как мы поступаем. Примером для меня является мать, которая встаёт в три часа ночи к плачущему ребёнку. Она берёт его на руки, кормит его, поит, баюкает, прижимает к себе, но он продолжает плакать. Она не чувствует благодарности за то, что у неё есть  ребёнок, она не рада, она измождена. Но она творит любовь, не чувствует её, но творит. И когда мы  рассматриваем жития святых, то мы видим, что там речь идёт о любви не как  о чувстве, а как о действии.

Как же быть в таком случае со словом «враг»? Мы призваны любить врагов, но кто же наши враги? У меня не было вечером времени посмотреть греческий вариант слова «враг», но для меня очень интересен его латинский эквивалент – inimicus. Если внимательно прочитать это слово, то можно увидеть, что самая главная составляющая этого понятия – amicus, а это означает – друг.  А inimicus – это не друг. И поэтому, если вы только начинаете задумываться о тех людях, которые не ваши друзья, и которых вы не хотите иметь в друзьях, то у вас тут же возникает список врагов. Мы ещё вернёмся к этому списку.

Враг – это тот, чьё счастье я не хочу видеть. Если он умрёт, я плакать не буду. Если мой враг подвергнется какому-нибудь страданию, я буду только рад. Как быть с такими людьми? В этом же Евангельском отрывке говорится, что мы должны молиться за тех, кто нам приносит зло. Первая составляющая любви – это молитва. Нужно молиться за тех, кто унижает нас. За тех, чьего существования мы не хотим. Молиться за тех, кто причинил зло нам, нашему ближнему или нашим детям. Мы можем понять, кто наши враги, потому что это те люди, за кого нам не хочется молиться. Наверное, у большинства из вас есть список имён тех, за кого вы каждый день молитесь, и вы только что сами огласили эти имена у жертвенника. Тогда включите в ваше молитвенное правило список всех, кто является вашими врагами. Может быть, в ваши вечерние молитвы вы включите имена тех людей, существования которых вы бы не желали. Это список ваших врагов. И он станет вашим помянником. Когда мы молимся за человека, то наше отношение к нему сразу меняется. Потому что мы призываем Божие благословение на жизнь этого человека. Призывая Бога, мы также участвуем в Его ответе.

И последний элемент, который  Христос постоянно показывает в Евангелии Своим примером – это то, что мы должны благотворить ненавидящим нас. Мы много можем говорить о том, сколько добра христиане сделали для своих врагов в течение двадцати веков христианства.

pvs2Я хочу поделиться только одним примером, который содержит автобиография русского поэта Евтушенко. Будучи ребёнком, он стоял рядом с мамой на Красной площади и смотрел, как мимо шли тысячи немецких и австрийских военнопленных. Это было 17 июля 1944 года. И вот, что вспоминает Евтушенко: «Тротуары заполнялись людьми, которых сдерживали солдаты и милиция. Эта толпа большей частью состояла из женщин. Это были русские женщины с грубыми от тяжёлого труда руками, губами, нетронутыми помадой. Они на своих плечах перенесли половину всего груза войны. У каждой из них был наверное муж, или брат, или сын, который погиб от рук немцев во время войны. Они с ненавистью смотрели в ту сторону, откуда должна была прийти колонна военнопленных. И, наконец, мы увидели приближающуюся колонну. Впереди шли генералы – гордые, с вытянутыми вперёд подбородками, с поджатыми губами,  всем своим видом выражая своё превосходство по отношению к победителям. Кто-то выкрикнул из толпы: «От этих сволочей пахнет духами!» Женщины сжимали кулаки. Солдаты и милиция должны были всеми силами сдерживать толпу. И вдруг что-то произошло: показались немецкие солдаты – худые, небритые, одетые в лохмотья с окровавленными бинтами. Они шли на костылях, опираясь на плечи своих товарищей. Это были уже не офицеры, а рядовые солдаты. Они шли с опущенными от стыда головами. На улице воцарилась тишина. Единственным звуком было шарканье сапог и костылей. И тогда я увидел сгорбленную пожилую женщину, в разорванных, изношенных башмаках. Она сделала шаг вперёд, дотронулась до плеча милиционера и сказала: «Пропусти». И было что-то в её облике, заставившее его отойти в сторону. Она подошла к колонне военнопленных, достала из внутреннего кармана пальто что-то, завёрнутое в цветной платочек. Это была горбушка чёрного хлеба. А вы представляете, что это было за сокровище в эти военные годы в Москве! Она неуклюже втиснула этот кусок хлеба в руки одного измождённого солдата, проходящего мимо. И теперь со всех сторон женщины подбегали к солдатам, отдавая им хлеб, сигареты – всё, что у них было. Для них солдаты уже не были врагами. Они были людьми».

Да вдохновит нас Святая Евхаристия жить именно так.

Аминь.

 

Джим Форест

Перевод Ольги Гудеманс

No comments yet.

Leave a Reply